Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

логотип, Издательство Corpus

Чтение на выходные: "Рим" Роберта Хьюза.

Роберт Хьюз, бывший арт-критик журнала Time, знает Рим как свои пять пальцев. Он бывал в нем не раз, и ему хорошо знакомы места, о которых ничего неизвестно даже опытным гидам. Его книга "Рим. История города: его культура, облик, люди" способна стать интеллектуальным путеводителем для тех, кого интересуют не только достопримечательности итальянской столицы. Сегодня мы хотим предложить вам отрывок из книги.

Ancient-Rome

Некоторых форм политической организации, заложенных этрусками, в общих чертах придерживались и первые римляне, начиная (если верить легенде) от Ромула и заканчивая ранней республикой. Они сохранили институт монархии с опорой на патрициев, или аристократию. Однако царский сан не наследовался, поскольку абсолютно первостепенной и важнейшей функцией царя были его обязанности военачальника, его избирали голосованием (в котором, правда, не участвовали простолюдины). Как верховный жрец государства он должен был распознавать волю богов, гадая по полету птиц и внутренностям животных. Кроме того, в его ведении были налогообложение и военная мобилизация. Он был главнокомандующим. Из всего этого складывалась его исполнительная власть — империй, — которая была тесно взаимосвязана с деятельностью его совещательного органа — cената, состоящего исключительно из свободных граждан с положением; бедняки, ремесленники или вольноотпущенники (то есть бывшие рабы) туда не допускались. По обычаю каждый патриций пользовался услугами своих “клиентов” из плебеев — людей низшего класса, например, вольноотпущенников или иностранцев, которые служили ему, получая взамен пусть и незначительное, но все-таки участие в общественной жизни. Отношения патрона и клиента впоследствии оказались в истории Рима такими же долговечными, как отношения хозяев и рабов.

Монархия в Древнем Риме изжила себя довольно быстро. В V — начале IV в. до н.э. аристократия одержала верх и разделила права и обязанности, прежде принадлежавшие царю, между двумя консулами, которые были наделены равными полномочиями. Любое важное государственное решение принималось только с их обоюдного согласия. Каждый консул, иначе называемый “претором”, избирался сроком на один год, получая на это время полную военную, гражданскую и религиозную власть. В случае необходимости единоличная власть могла быть снова сосредоточена — на строго определенный период в полгода — в руках диктатора, но прибегали к этому политическому средству нечасто, и никто не стал бы приравнивать диктаторскую власть к царской или путать их.

Основу римского общества составлял средний класс, привлеченный возможностью жить и работать в городе, который постоянно роси осваивал новые территории. А натиск Рима продолжался: скажем, в 449 г. до н.э. он присоединил значительную часть территории сабинов; в то же время он находился в более или менее непрерывном противостоянии с племенами вольсков, которые пытались отрезать Лацию выход к морю, но потерпели поражение. Римляне справедливо считали важным сохранять контроль над обоими берегами Тибра и над его устьем. Самая серьезная угроза в V в. до н.э. пришла с севера: враждебные галлы, которые начали по частям захватывать Этрурию. Один из набегов, приблизительно в 390 г. до н.э., привел галлов в самый Рим, хотя и ненадолго. (По легенде, отряд галльских разведчиков увидел человеческие следы на отвесной скале у храма Карменты на Капитолийском холме и пошел по ним, передвигаясь так бесшумно, что ни одна собака не подняла лай. Они собирались уже напасть врасплох на римский гарнизон, стоявший на вершине холма, но потревожили гусей, посвященных Юноне, которых держали на вершине Капитолия. Гусиный гогот и хлопанье крыльев подали сигнал тревоги защитникам города, и атака галлов была отбита.)

Потребность в мощных вооруженных силах для обороны от галлов и прочих врагов повысила ценность плебеев для Римского государства, которое одни патриции защитить не могли, особенно учитывая, что территория его продолжала увеличиваться путем завоеваний и заключения союзов. В 326 г. до н.э. римские владения составляли 10 тысяч квадратных километров; к 200 г. до н.э. — 360 тысяч; к 146 г. до н.э. — уже 800 тысяч, а к 50 г. до н.э. — около двух миллионов. Город на Тибре уверенными шагами двигался к господству над всем исследованным миром.

Учитывая растущее военное и экономическое значение плебеев при их низком положении, неудивительно, что они стали выдвигать свои требования. Именно тогда появился институт народных трибунов, ослабивший непоколебимую прежде власть наследственной аристократии. Плебеи желали получить во власти своих представителей, которые отстаивали бы их интересы, и несколько таких людей были назначены — они получили название “трибуны”. А власть Рима продолжала неуклонно расти. К середине iv в. до н.э. Рим поглотил все города Лация, и все латиняне получили равные социальные и экономические права римских граждан. Политический гений Рима отчасти состоял как раз в том, что, поглощая очередную политическую единицу (они назывались socii, или союзники), он даровал ее жителям все права римских граждан. По типичному соглашению — как, например, с самнитами, — племена и города, получавшие статус socius, сохраняли за собой свои территории, магистраты, жрецов, религиозные обряды и обычаи. Но это вовсе не означало демократии. Общепринятым было мнение, что государственное управление требует специальных навыков, которыми гражданину или союзнику необходимо овладеть — они не прилагались сами собой к территории и земельной собственности. И собрания плебеев редко проводились без надзора патрициев.

Римский сенат был обособлен от “народа”, то есть от большинства римлян. Однако всегда предполагалось, что между ними существует гармоничное сотрудничество, которое было увековечено в существующем с незапамятных времен официальном девизе города Рима, начертанном на его гербе (называвшемся stemma). Увенчанные греческим крестом, четыре буквы пересекают щит по диагонали сверху вниз: S P Q R. У этой аббревиатуры было множество шуточных интерпретаций: от Stultus Populus Quaerit Romam (“Глупый Народ Желает <Править> Римом”) до Solo Preti Qui Regneno (“Одни Священники Правят Здесь”), или даже — кивок в сторону продуктового рынка — Scusi, il Prezzo di Questa Ricotta? (“Извините, Почем Эта
Рикотта?”). Но означают они просто — Senatus Populusque Romanus (“Сенат и Римский Народ”).

Подавляющее большинство римлян не видело ничего дурного в тех классовых взаимоотношениях, которые развились в государстве под управлением патрициев. Исключение составляли братья Гракхи — Тиберий и Гай. Тиберий Гракх был избран трибуном в 133 г. до н.э. и попытался провести закон о переделе земли между богатыми и бедными (в пользу последних). Сомнительно, чтобы им при этом двигало чистое бескорыстие. Похоже, что меры, предложенные Тиберием, скорее имели своей целью завоевать расположение большинства плебеев и таким образом упрочить собственную власть. Как бы то ни было, патриции крепко ему это запомнили, и, когда Тиберий решился на беспрецедентный шаг, выдвинув свою кандидатуру на второй трибунский срок, они подняли восстание, в ходе которого трибун был убит. Во многом похожая судьба постигла его брата Гая, который был также избран трибуном в 121 г. до н.э. и попытался провести законы, наделявшие плебейские собрания большей властью, а нуждающихся — дешевым зерном. Патриции-землевладельцы пришли в ужас от подобных идей и устроили самосуд над Гаем Гракхом и несколькими тысячами его единомышленников. В вопросах классовых интересов Римская республика действовала без колебаний.

hughes

Узнать о книге: http://www.corpus.ru/products/rome-personal-visual-and-cultural-history.htm
Купить книгу в магазине "Москва": http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=753522
Купить книгу на ozon.ru: http://www.ozon.ru/context/detail/id/28881236/
логотип, Издательство Corpus

Чтение на выходные: "Он снова здесь" Тимура Вермеша

Немецкий журналист Тимур Вермеш на литературном поприще дебютировал громко. Его острый сатирический роман "Он снова здесь" стал политической мистерией. Разговоров о том, что было бы, победи Германия во Второй Мировой, ведется немало. Но только Вермеш рискнул написать книгу о том, что произошло бы в современном мире, если бы неожиданно воскрес Адольф Гитлер. В романе писатель дает в руки фюреру едва ли не самое грозное современное оружие: телевидение. Гитлер становится телевизионным комиком и свободно высказывает все свои соображения о нынешней жизни с экрана. События развиваются стремительно, и вот уже Адольф становится властителем дум. Чтобы наши читатели смогли составить собственное представление о литературном даре Тимура Вермеша и масштабах его фантазии, мы предлагаем вашему вниманию отрывок из его романа "Он снова здесь".



По счастью, тем временем действительно кое-что произошло. Когда, погруженный в свои мысли, я подходил к киоску газетного торговца, то увидел, как тот о чем-то говорит двум господам в солнечных очках. Они были в костюмах, однако без галстуков, не старые, около тридцати, а тот, что пониже, наверняка и моложе, хотя на расстоянии я не мог точно оценить. Старший, несмотря на явно добротный костюм, был странным образом небрит. Когда я приблизился, торговец возбужденно поманил меня: — Идите, идите же сюда! — И, вновь обернувшись к господам, произнес: — Вот и он! Такой классный. С ума сойти. Да остальные будут курить в уголке!

Я не позволяю себя подгонять. Истинный вождь сразу же по мельчайшим деталям замечает, когда кто-то пытается завладеть ситуацией. Если говорят “быстро, быстро”, то истинный вождь постарается предотвратить ускорение событий и опрометчивые промахи, он явит особую осмотрительность там, где другие безмозгло порют горячку, словно испуганные куры. Разумеется, бывают моменты, когда поспешность необходима, к примеру, если находишься в доме, охваченном пламенем, или если хочешь взять в клещи многочисленные английские и французские дивизии и истребить их до последнего человека. Но такие ситуации случаются реже, чем думаешь, а в повседневной жизни превосходство в конечном итоге и в большинстве случаев остается за осмотрительностью, разумеется, сопряженной с решительной отвагой! Так и в стрелковом окопе перед лицом ужаса выживает часто тот, кто бестрепетно, с трубкой во рту шагает через рубеж, а не снует туда-сюда, голося, как баба. В то же время курение не является залогом выживания в кризисной ситуации, курильщиков тоже убивали в мировую войну, и надо быть кретином, чтобы считать, будто курение имеет какое-то защитное действие, можно обойтись без трубки и без табака, если кто-то вообще не курит, как, например, я.

Пока подобные мысли рождались у меня в голове, торговец нетерпеливо подошел ко мне и готов уже был потянуть меня, словно мула, к их небольшому “заседанию”. Вероятно, я и правда несколько замешкался, все-таки в форме я чувствовал себя лучше, хоть и сейчас не терял уверенности.

— Вот он, — повторил торговец с непривычным возбуждением. — А это, — он указал рукой на обоих господ, — те самые люди, о которых я вам рассказывал.

Старший, засунув руку в карман брюк, стоял у высокого столика и пил кофе из картонного стаканчика, как это часто делали рабочие в прошлые дни. Младший поставил стаканчик, поднял очки на лоб, к основанию коротко стриженных и чрезмерно набриолиненных волос, и сказал:

— Вы, значит, тот самый золотой мальчик. Да, над формой вам еще надо поработать.

Коротко и небрежно скользнув по нему взглядом, я обернулся к газетному торговцу:

— Это кто?

Лицо его пошло красными пятнами:

— Это господа из кинокомпании. Они работают со всеми главными каналами. MyTV! RTL! Sat 1! ProSieben! Весь частный сектор! Ведь можно так сказать, да?

Последний вопрос был обращен к обоим господам.

— Можно так сказать, — покровительственно ответил старший.

Он вынул руку из кармана, протянул мне и представился:

— Зензенбринк, Йоахим. А это — Франк Завацки, работает вместе со мной во “Флешлайт”.

— Ага. — Я пожал ему руку. — Гитлер, Адольф.

Младший расплылся в улыбке, которая показалась мне заносчивой.

— Наш общий друг вас так расхваливал. Расскажите-ка что-нибудь!

Ухмыляясь, он положил два пальца на верхнюю губу и с дурашливым коверканьем провозгласил:

— С пяти сорока пяти мы ведем ответный огонь!

Я обернулся к нему и хорошенько смерил его взглядом. Потом позволил ненадолго воцариться тишине. Тишину часто недооценивают.

— Так, — сказал я, — вы, стало быть, хотите поговорить о Польше. Польша. Ну хорошо. Что вам известно про историю Польши?

— Столица Варшава, нападение в 1939 году, поделена с русскими…

— Это, — резко возразил я, — книжные штампы. Ими может нажраться любая бумажная моль. Отвечайте на мой вопрос!

— Но я же…

— На мой вопрос! Вы понимаете немецкий язык? Что! Вы! Знаете! Про! Историю Польши!

— Я…

— Что вы знаете о польской истории? О взаимосвязях? А что вам известно о польской смеси народов? О так называемой немецкой политике в отношении Польши после 1919 года? И, раз уж вы заговорили об ответном огне, вы хоть знаете, куда стрелять? Я сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха. Обрушиваться на политического противника надо в правильный момент. Не когда ему нечего сказать. А когда он пытается что-то сказать.

— Я…

— Раз уж вы слышали мою речь, то должны знать, как она продолжается?

— Это…

— Я слушаю?

— Мы же здесь не для…

— Ладно, я помогу вам: “С этого момента…” — помните, как дальше?

— …

— “С этого момента мы будем мстить бомбой за каждую бомбу”. Запишите себе, быть может, однажды вас еще спросят о великих словах в истории. Но возможно, вы лучше разбираетесь в практике. В вашем распоряжении 1,4 миллиона человек и тридцать дней на то, чтобы захватить целую страну. Тридцать дней, не больше, потому что на западе нервно вооружаются французы и англичане. С чего вы начнете? Сколько вы образуете групп армий? Сколько дивизий у врага? Где
ожидать наиболее сильного сопротивления? И что вы предпримете, чтобы румын не вмешался?

— Румын?

— Простите, уважаемый. Конечно же, вы правы: кому какое дело до румына? Господин генерал же марширует в Варшаву, в Краков, он не смотрит ни направо, ни налево, да и зачем, поляк — противник слабый, погода чудесна, войско в превосходном состоянии, но…опля, что такое? А у нашей армии сплошь маленькие дырки между лопаток, и из дырок льется кровь немецких героев, потому что совершенно внезапно в сотнях тысяч немецких воинских спин оказываются миллионы румынских винтовочных пуль. Ой, и как же так? Ой, откуда ж это? Может, наш молодой господин генерал позабыл о польско-румынском военном союзе? Вы вообще в вермахте служили? При всем желании не могу представить вас в форме. Вы ни для какой армии мира не сможете найти дорогу в Польшу, вы даже собственную военную форму не сможете найти! Зато я всегда могу сказать, где находится моя форма. — С этими словами я сунул руку в нагрудный карман и громко припечатал к столу ладонью квитанцию: — В химчистке!

35924_600
Подробнее о книге: http://www.corpus.ru/products/he-is-back-again.htm
Купить книгу в магазине "Москва": http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=746789
Купить книгу на ЛитРес: http://www.litres.ru/timur-vermesh/on-snova-zdes/

логотип, Издательство Corpus

Чтение на выходные: "Когда исчезли голуби", Софи Оксанен

Финская писательница с эстонскими корнями Софи Оксанен удостоилась десятка самых престижных европейских премий, а также медали Pro Finlandia и эстонского ордена Креста земли Марии. "Когда исчезли голуби" — третий ее роман о судьбе Эстонии в 40-е годы, когда страна переходила из рук в руки — от СССР к нацистской Германии и обратно. Это захватывающая история двух мужчин и одной женщины, их изломанных жизней, любви и мести, сопротивления и предательства. Публикуем небольшой отрывок из книги.
oksanen-fin


Зерновые склады горели, и в небе вырастали столбы дыма. Автобусы, грузовики и легковые автомобили заполнили дороги, все спешили, колеса торопились не меньше людей.
Взрыв! Огонь противовоздушной обороны. Осколки словно ливень. Юдит сидела, открыв рот, в углу на кухне своей матери, которая сбежала в деревню к сестре Лийе, оставив Юдит ждать бомбу в одиночестве, бомбу, которая всему положит конец. Дороги, ведущие из Таллина в Нарву, забиты повозками эвакуирующихся, говорят, даже образован специальный комиссариат — по эвакуации скота, по эвакуации зерна и чечевицы, по эвакуации чего угодно — большевики хотели всё увезти с собой, всё до последнего, даже половинки картошки, лишь бы ничего не оставить ни немцам, ни эстонцам. Солдатам было приказано опустошить поля. Всё в сторону Нарвы, всё в сторону портов. Взрыв.
Collapse )
логотип, Издательство Corpus

Петр Вайль. Карта родины

Петр Вайль (1949–2009) — известный журналист, писатель, один из основателей жанра русской послевоенной эссеистики, автор книг “Гений места”, “Стихи про меня”. Так же, в соавторстве с А. Генисом, им написаны “Родная речь”, “Русская кухня в изгнании” и др. Петр Вайль эмигрировал из СССР в 1977 году и жил за границей до конца жизни. “Карта Родины” — сборник эссе о его путешествиях по стране, в которой он родился и которой уже больше не существует.

логотип, Издательство Corpus

Маша Гессен. Совершенная строгость. Григорий Перельман: гений и задача тысячелетия

Перевод с английского Ильи Кригера

Три причины обратить внимание на книгу Маши Гессен "Совершенная строгость. Григорий Перельман: гений и задача тысячелетия"

Во-первых, это первая биография Григория Перельмана. Гессен, беседуя с коллегами и наставниками Перельмана, реконструирует не только события внешней жизни математика, но и пытается понять, по каким законам живет его гений.

Во-вторых, Маша Гессен — одна из самых известных российских журналистов, а ее книга относится к одному из редких в нашей стране жанров журналистского расследования.

В-третьих, вы узнаете много интересного, например, об истории математики в СССР; что такое синдром Аспергера и как с ним связаны занятия точными науками; кто такой Анри Пуанкаре; чем, с точки зрения топологии, пончик с отверстием отличается от пончика без отверстия. Наконец, вы узнаете ответ на вопрос, волнующий людей сильнее всех загадок жизни, Вселенной и вообще: почему Перельман отказался от премиального миллиона.




Уже во всех книжных
логотип, Издательство Corpus

Галина Юзефович о романе Хербьерг Вассму «Сто лет»


«Сто лет» норвежки Хербьерг Вассму — роман той же редчайшей, практически вымершей нынче породы, что и «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл или, допустим, «Угрюм-река» Вячеслава Шишкова. Эпически объемный и неторопливый, он также обладает способностью «выключать» для читателя реальный мир, властно втягивая его в мир вымышленный, фантомный, подобно волшебному замку встающий с книжных страниц. Четыре поколения женщин, семейные тайны, любовь, предательство, рождения, свадьбы и смерти, штормы и штили, фьорды и пашни — словом, медленная, размеренная и скудная жизнь норвежского севера на протяжении ста лет, с середины XIX века по середину века ХХ. Однако из всей этой незатейливой, бедноватой и серенькой на первый взгляд фактуры Хербьерг Вассму ухитряется собрать текст плотный и энергичный.

В середине XIX века мучается от собственной нереализованности, а заодно и от запретной, греховной любви к местному пастору рыжеволосая красавица Сара Сусанне. Через полвека ее младшая дочь, романтичная умница Элида, выбивается из сил ради того, чтобы на бедном, затерянном среди пустынных фьордов хуторе вырастить десятерых детей и выходить инвалида-мужа. Еще несколькими десятилетиями позже кроткая Йордис, младшая и нежеланная дочь Элиды, живет в несчастливом браке и тоже растит дочь — своевольную мечтательницу Хербьерг... Судьбы героинь, их соседей, родни, друзей и недругов переплетаются, образуя зачаровывающий узор, в котором можно почти бесконечно выискивать совпадения, контрапункты, параллели и скрытые рифмы. Читать далее>>>


логотип, Издательство Corpus

Найл Фергюсон. Восхождение денег

98.17 КБ

Деньги присутствуют в жизни каждого человека и мало кого оставляют равнодушным. Деньги притягивают и вызывают отвращение. Они определяют исходы войн и помогают создавать прекрасные произведения искусства. Тем удивительнее, что люди в массе своей знают о деньгах очень мало. Знаменитый британский историк Найл Фергюсон взялся восполнить этот пробел и с блеском выполнил задачу. В своей новой книге "Восхождение денег", увидевшей свет в самый разгар всемирного экономического кризиса, он восстанавливает путь, пройденный деньгами от древности до наших дней, просто и ясно разъясняет смысл сложных финансовых понятий и терминов, расправляется с наиболее укоренившимися заблуждениями. И разумеется подробнейшим образом разбирает причины нынешнего кризиса. Сегодня все больше и больше людей становятся частью мировой финансовой системы — и знакомство с финансовой историей мира важно как никогда прежде.

В 2008 году по книге "Восхождение денег"  был снят одноименный четырехсерийный документальный фильм, показанный каналом PBS  и получивший международную премию Emmy в номинации "Лучший документальный фильм".

Уже во всех книжных.
логотип, Издательство Corpus

Лев Данилкин о книге Джареда Даймонда "Ружья, микробы и сталь"

Рецензия в "Афише" вышла больше месяца назад, когда книга еще печаталась, а вот теперь самое время об этой рецензии напомнить - "Ружья, микробы и сталь" отправляется в магазины.

Рецензия на «Афише»

Ружья, микробы и сталь. История человеческих сообществ

Каргополь

Попробуйте ответить на один очень простой вопрос: как вы думаете, почему в начале XVI века горстка испанцев во главе с Писарро умудрилась за считаные месяцы разрушить огромную империю инков и захватить тамошнего императора Атауальпу — а не наоборот: почему горстка инков не пересекла океан, не покорила Испанию и не взяла в плен испанского короля Карла I? Что скажете? Могла ли, в принципе, быть реализована эта гипотетическая альтернатива?

Скорее всего, так или иначе ответы буд... Читать полностью

  • zhsky

Сколько д'Артаньянов?

Сергей Нечаев утверждает, что "нас самом деле, у нас есть три д’Артаньяна: д’Артаньян из книг Александра Дюма, д’Артаньян де Куртиля (автора подложных "Мемуаров господина д' Артаньяна" - прим. zhsky) и реально живший д’Артаньян. Вся сложность заключается в том, что первый в определенной степени зависит от второго, второй - от третьего, а о третьем, настоящем, почти ничего не известно.
Почти ничего - это все же не совсем ничего... Такой персонаж действительно существовал, звали его Шарль де Батс де Кастельмор, граф д’Артаньян, и о нем кое-что известно".

Новая книга Нечаева называется "Три д'Артаньяна. "Исторические прототипы героев романов "Три мушкетёра", "Двадцать лет спустя" и "Виконт де Бражелон".

72.60 КБ

"Сергей Нечаев – поразительный рассказчик. Из тех, кого можно слушать часами, затаив дыхание, даже когда он говорит о том, что ты, вроде бы, хорошо знаешь. Он сохранил в себе мальчишескую любовь к Истории и историям, когда ты читаешь и перечитываешь любимую книжку, рисуешь к ней картинки, а потом лезешь в энциклопедии, чтобы узнать «как это было на самом деле». Он не сухой исследователь, но и не безудержный, безответственный фантазер. Сергей Нечаев – увлеченный и знающий экскурсовод, крепко берущий тебя за руку и ведущий по таинственным дворам и переулкам времени и пространства. С ним невозможно ни заблудиться, ни соскучиться".

Так написал о Нечаеве Сергей Бунтман, и мы с ним полностью согласны.
логотип, Издательство Corpus

Тамара Кандала. Эта сладкая голая сволочь

57.80 КБ
“Эта сладкая голая сволочь” — роман-трэш. В нем много крови и любви. Эротические скрепы прочно стягивают конструкцию, заложенную в СССР совместными усилиями КГБ, западных спецслужб и их не в меру сентиментальных сотрудников. Виртуозное (порой до виртуальности) владение крепежными и смазочными материалами позволило автору с пользой для читателя преодолеть время — от середины 70-х до начала третьего тысячелетия, и пространство — от Москвы до Парижа, от Лондона до Валлетты, от Лиссабона до...

Отметим: автор романа — дама, хорошо известная в странах, упоминаемых на его страницах. Сказанного достаточно для восприятия книги, основанной на нереально-реальных событиях, которым автор была свидетелем и в которых принимала участие. Именно поэтому все совпадения случайны ровно настолько, чтобы оставаться случайными совпадениями.

В магазинах с сентября 2009 г.