Издательство CORPUS и его книги

Previous Entry Share Next Entry
Ник Кейв. Смерть Банни Манро
логотип, Издательство Corpus
corpusbooks wrote in corpus_books
62.67 КБ

Не так давно Openspace.ru, сообщив что Corpus собирается издать "Смерть Банни Манро", опубликовал фрагменты из романа в переводе Валерия Нугатова. Жаль, что коллеги не обратились к нам - мы бы с удовольствием поделились текстом того перевода, который со дня на день появится на прилавках. Corpus выпускает книгу в переводе Ирины Филипповой, и часть одной из глав можно прочитать ниже.

На сайте книги можно прочитать несколько глав в оригинале и послушать авторское исполнение Ника Кейва.



А вот

Банни поворачивает ключ в замке зажигания, и его желтый Fiat “пунто”, болезненно захлебываясь, оживает. Где-то на краях сознания Банни преследует чувство вины низкой степени, если это так можно назвать, или, скорее, назойливый страх, потому что сейчас пятнадцать минут первого, а он до сих пор не дома. Он с тревогой смутно припоминает, что Либби была прошлой ночью как-то особенно расстроена, но он понятия не имеет, чем именно, да и вообще, как ни крути, денек сегодня чудесный, и Банни любит свою жену.
Его безграничный оптимизм не беспочвенен: славное начало их романа и по сей день упрямо цепляется за настоящее, и, сколько бы дерьма ни попадало на лопасти семейной жизни, всякий раз, когда Банни думает о жене, ее задница — самая крепкая, груди — как две торпеды, она по-девчачьи хихикает, и глаза у нее счастливые, цвета лаванды. В животе у Банни разрывается огромный радостный пузырь, когда он выезжает с парковки на блистательный солнечный свет приморского городка. День сегодня чудесный, и да — он любит свою жену!
Банни ловко ведет “пунто” по свободным улицам (сегодня выходной), вырывается на берег моря, и раскрывшееся перед ним зрелище вызывает новый приступ восторга: на берегу, плавясь и паясничая, разворачивается лето.
Группки школьниц с ногами-ножницами и проколотыми пупками; девушки-бегуньи с логотипами на спинах; заторможенные собачницы; парочки, в открытую совокупляющиеся на солнечных лужайках; выброшенная на берег горячая штучка, которая лежит раскинувшись под пышным облаком эротической формы; целая чертова куча баб, которые были бы не прочь — большие, маленькие, черные, белые, молодые и старые, такие-в-которых-если-приглядеться-тоже-что-то-есть, сладкие одинокие мамочки, сияюще-радостные груди девушек, гладко выбритых в зоне бикини, отпечатки гальки на задницах женщин, долго лежавших на берегу, — черт, да тут просто с ума можно сойти, думает Банни. Блондинки, брюнетки и зеленоглазые рыжие, их всех просто невозможно не полюбить. Банни сбавляет скорость “пунто” так, что медленнее уже нельзя, и опускает стекло.
Банни машет повернутой на фитнесе девице с айподом и в лайкре, которая, кажется, машет ему в ответ; негритянке, которая скачет через лужайки на желтом мяче-попрыгуне (респект); полуголой школьнице, у которой от долгого траха на спине ссадина размером с печенюшку — нет, печенюшка чудесным образом оказывается вытатуированной ленточкой или бантиком. “Подарочная упаковка, — орет Банни. — Ну ни хрена себе!” — многозначительно присвистывает при виде совершенно голой бабы с бразильской эпиляцией под ноль, но при ближайшем рассмотрении обнаруживает, что на самом деле на ней стринги телесного цвета, анатомически безупречные, как колбасная оболочка; еще он машет трем громобедрым богиням-амазонкам в меховых сапогах-уггах, играющим в ненормальных размеров желто-голубой надувной мяч (они будто в замедленной съемке машут ему в ответ). Потом сигналит парочке на удивление горячих лесби, которые показывают ему средний палец, и Банни хохочет и представляет себе, как они тычут друг в дружку резиновым членом и кончают от этого; потом он видит девчонку с косичками и кривыми ногами, которая лижет красно-синюю полосатую палочку леденца; девушку, одетую во что-то до того неидентифицируемое, что кажется, будто бы она влезла в кожу радужной форели; потом еще няню или кто она там, склонившуюся над коляской, и ярко-белое пятно ее трусиков, и тут он втягивает воздух сквозь зубы и со всей дури барабанит по клаксону. Затем его взгляд падает на потерянную офисную работницу довольно мощных форм, которая отблудилась от ночного девичника и теперь нарезает пьяные зигзаги по лужайкам, одинокая и сбившаяся с пути, в майке с надписью “Визжи как поросенок” и с огромным надувным пенисом в руках. Банни бросает взгляд на часы, прикидывает, но все-таки едет дальше. Он видит странную девицу в вуали и бикини с викторианским турнюром на заднице, потом машет хорошенькой девочке-нарку, очень похожей на Авриль Лавинь (та же черная подводка на глазах) — она сидит на стопке “Big Issue” в дверном проеме осыпающегося отеля “Embassy”. Она поднимается и, шаркая ногами, направляется к нему — тощая, с огромными зубами и черными, как у панды, кругами под глазами, и тогда Банни понимает, что это не девочка-нарк, а знаменитая супермодель на пике славы, вот только имя он не может припомнить, и в трусах у него, конечно, тут же становится твердо, а потом, приглядевшись повнимательнее, он понимает, что нет, все-таки она девочка-нарк, и Банни проезжает мимо, хотя и знает, как любой, кто что-то смыслит в этом деле, что девки, сидящие на наркоте, сосут лучше всех (за исключением тех, которые на креке). Он включает радио, и из колонок раздаются ритмы хита Кайли Миноуг “Spinning Around”. Банни не может поверить в свою удачу и чувствует всплеск почти безграничной радости, наполняющей его, когда он вслушивается в подавляюще-дразнящие синтезированные звуки, под которые Кайли поет разнузданный гимн содомии, и Банни думает о ее золотых шортиках, о великолепных позолоченных сферах, и отсюда его мысль перескакивает на большую белую задницу Реки-официантки, которая скакала под ним, наевшимся сосисок и яичницы, в гостиничном номере, и вот он начинает подпевать: “Я кружусь как юла, а ну отойди, меня почувствуй, если хочешь вот так”, ему кажется, будто песня звучит изо всех окон всех машин во всем мире, и ритм отдается в голове, как ну просто чертов сумасшедший.

  • 1
Забавно. Когда начинал читать думал, что будет хуже, но, действительно забавно.
вот это место стилем написания напомнило "Винни-Пух и все все все" в переводе Заходера:

"В голове его роится множество игривых слов, которые можно было бы сейчас произнести, но почему-то он выбирает вот такие:
— А что, щипчиков тогда еще не было?"

В "Иностранке, в ее лучшие времена, был опубликован роман Ника Кейва "И узре ослица Ангела Божия". Могу сказать, что писательский талант Кейва произвел на меня приятное впечатление (и конечно-же удивление), нежели его музыка. Ослицу я прочитал запоем, надеюсь получить такое же удовольствие от кролика.

А когда книжку можно будет найти в магазинах?

  • 1
?

Log in